Горячие новости

Он продолжает напоминать: есть магистральный путь, которым нужно следовать. На годовщину Аркадия Бейненсона

Автор: Сергей Проваторов, русский общественный деятель (Украина)

На годовщину Аркадия Бейненсона

Людям свойственно быть эгоцентричными. Это часто делает их «невидящими», «не слышащими» и «не внимающими» тревожным сигналам, посылаемым откуда-то свыше: то ли Ноосферой, то ли Космосом, или Божественной Сущностью. Или, проще говоря, сигналам, которые ясно проистекают из причинно-следственных связей. Но у человека всё же заложено одно важное свойство: видеть и постигать суть событий, явлений и личностей.

Двенадцать месяцев назад, 12 июля от нас ушел Аркадий Бейненсон.

Куда, как, зачем, почему — вопросы не для нынешнего, не для моего порядка рассуждения. Важно другое: Аркадий перестал с нами быть, про нас говорить и писать.

Когда пишу «от нас», «с нами» — вовсе не претендую говорить от близких, друзей. Хотя мне довелось немало общаться с Аркадием, тем не менее, не имею оснований и права называть его близким, другом. Поэтому подразумеваю сообщество соотечественников, проживающих за рубежами Российской Федерации.

Для тех, кто, возможно, не знает, — Аркадий Владимирович Бейненсон на протяжении длительного ряда лет был наиболее «продвинутым» — ярким, хорошо подготовленным и коммуникабельным актором* массмедийного пространства, который освещал жизнь соотечественников и их Всемирное движение. Во всяком случае, таково мое мнение, причастного и к Движению, и к деятельности соотечественнических СМИ на протяжении 22 лет.

Не хочу задевать за душевные струны пишущих соотечественников, среди них — немало людей талантливых или со значительными проблесками способностей. И не суть дела, где они писали и продолжают: в бумажных изданиях, в текстовом интернете, или в аудио, видео.

Выделяю Аркадия из общего, достаточно длинного ряда лиц, имеющих отношение к описанию Соотечественничества как явления, как широкого движения, пребывающего пока еще в броуновском состоянии, как «легиона» проблем, и как «сонма» прекрасных порывов тысяч душ. И обращаю внимание на три черты его деятельности и его безусловного таланта.

Первое. Аркадий Владимирович умел на достаточно хорошем, ровном уровне делать все необходимое: писать, говорить в радиоэфире, организовать видеоинтервью, коммуницировать.

Второй. Аркадий был глубинно, душевно заинтересован в осознании, понимании и освещении процессов, связанных с жизнью соотечественников зарубежья.

Третье, проистекающее из первых двух. Бейненсон, возможно даже не совсем заметно для его самого, стал своего рода певцом Соотечественничества, по масштабу проделанного труда до сих пор непревзойденным.

Аркадий не представляется мне бардом, скорее — маститым летописцем. Он делал это дело, ставшее для него магистральным, с которого уже не свернуть, искренне переживая известную многим из нас проблематику.

Насколько позволял ему личный, а затем и служебный ресурс, он выхватывал из проносящегося потока события, явления и лица, и ткал цельное полотно. И благодаря этому многие по всему человеческому миру имеют некоторое представление о цельности и ценности Соотечественничества.

Не верю в смертность человеческой души. И допускаю, что душа уходит из этого мира тогда, когда её путь исполнен. Или когда душевные порывы как затраты бесценной энергии уже не могут исправить большинство ошибок, выявленных на магистральном пути.

Никто из людей не может здесь прожить жизнь за другого. Никто на себе не вынесет испытания, выпавшие другим. Каким бы ни был крепким «орешек» души, любое испытание не столько укрепляет наши слабые тела, сколько подрывает их ресурс. Поэтому уходят молодые и средних лет — те, кого мы потом все наши последующие дни вспоминаем как лучших, безвременно ушедших. Вспоминаем так, потому что отдаленность заставляет нас ценить лучшее, наиболее важное, что от нас ушло, до чего нам теперь не дотянуться, чего не восполнить зачастую и поиском на протяжении отведенных нам лет или десятилетий.

Уход Аркадия стал еще одной маленькой трагедией в масштабах нашего соотечественнического мира. И большой трагедией в сердцах тех, кто способен оценить утрату. Уйдя, он оставил за собой невосполненную пустоту. Она зияет черной дыркой в нашей медийной среде, как крупнокалиберный прострел в сердце.

Да, это для непосвященных звучит едва ли не смешно. Но для понимающих и знающих, — правда: за 12 месяцев место Аркадия не только никто не занял, но даже, по моему глубокому убеждению, не было попытки. И это очень нехороший сигнал для Соотечественничества.

Почему?

Аркадий имел гиперболизированное представление о чувстве русского соотечественничества. Он не играл в это чувство. Он им жил, был им наполнен и переполнен, его источал, им говорил.

Ему были свойственно определенное чувство шутки. Он часто был саркастичен. Но это был сарказм справедливый, и шутки были взывающие к жизни, а не гасящие внутренние мотивации окружающих.

Многие русские не понимают того, что такое Соотечественничество. И тогда, изредка, судьбина присылает на помощь такого, как Бейненсон.

Иногда один в себе вмещает всё, что нужно для восприятия этого масштабного явления. И никто до сих пор в массмедийной среде не отражал Соотечественничество так широко, как Аркадий. Никто не стал единоличным публичным репрезентантом большего масштаба, чем он.

Можно и нужно проводить мероприятия. Но прежде всего, нужна вера в неисчерпаемость смысла в том, что мы говорим, пишем, производим относительно понятий «соотечественник» и «соотечественничество».

Нужен неувядающий смысл, который океанскими волнами, космическими парсеками преодолевает простоту людского восприятия сего дня.

Если нет веры в безмерную ценность того, что мы называем нашим общим делом, не будет ни успеха, ни возникновения и удержания веры в сердцах тех, кто идет на смену нам.

Какой был Аркадий Бейненсон, каждый помнящий определит для себя сам. Здесь изложено мое видение.

Аз не верю в смертность человеческой души. Не верю и в смерть Аркадия.

Он не только не исчез из нашей жизни, не растворился в Космосе, но продолжает напоминать, что есть магистральный путь, которым нужно следовать, не потому что мы идём по нему, или думаем, что идём, а потому, что он — верный.

Источник

Тэги

Similar posts