Торонто, 10 января 2026 года. Я приехала в гости к Борису Еселевичу Гуревичу, чтобы записать видео для акции “Голос блокады”, которую проводит ко Дню снятия блокады Ленинграда Молодежное крыло Всемирного координационного совета российских соотечественников и РРОД “Синергия талантов”. В этом проекте участвуют блокадники, ныне живущие в разных странах мира. 

Борису Еселевичу тяжело об этом говорить, но он меня ждал и подготовился, записал свои мысли, чтобы передать свои воспоминания молодому поколению —  для него это было очень важно, и он был готов рассказать о тех страшных временах в жизни нашей страны. 

Борис Еселевич Гуревич родился в 1932 году в Ленинграде. Перед войной они с семьей жили на Шестой линии Васильевского острова, напротив кинотеатра “Форум”. 

Семья была большая и дружная, в доме не переводились гости: актеры, военные, инженеры. Мама Бориса Еселевича была медиком — окончила Второй Медицинский институт. Кроме того, она была прекрасно образована — в доме стоял роль Gentch, мама прекрасно играла и пела, у нее было колоратурное сопрано. Гости любили подолгу задерживаться в доме гостеприимных ленинградцев. 

В школе Борис Еселевич ходил в “немецкую группу”, где им преподавали, кроме немецкого языка еще музыку и манеры. 

О голодной зиме 1941-1942 года Борис Еселевич не любит рассказывать — тогда чудом из всей семьи уцелели только он и мама. Но в то же время Борис Еселевич понимает, что никто, кроме оставшихся в живых, прошедших ад голода, бомбежек и обстрелов, но не сдавших город врагу, не сможет передать потомкам память о тех годах, о стойкости, мужестве детей блокады. Это была сила духа помноженная на веру в победу. Эти черты потом назовут “Ленинградским характером”.

После войны Борис Еселевич пошел учиться в школу. Пытался поступить в Военно-механический институт, но его не взяли. В 1953 году он поступил в Ленинградский горный институт, после окончания которого уехал работать на рудники. Затем вернулся в Ленинград, работал на строительстве тоннелей в Ленинграде, Калининграде и других городах. Его в любых тяжелых жизненных и производственных ситуациях выручала та жизненная школа, упорство, целеустремленность, корни которых были в блокадном Ленинграде. 

Фото: с сайта Радио Мегаполис Торонто, Гуревич Б.Е. в День Победы

Воспоминания о блокаде Ленинграда

— Ну что ж… это была блокада. Мы все дни блокады были в Ленинграде. Всю блокаду… три года. Мы с мамой уцелели потому, что приехал друг нашей семьи и привез нам немного тушенки и хлеба. Это спасло нас от голодной смерти. А дальше всё было как у всех: есть было нечего, что удавалось добыть — то и ели, и не более того.

Один раз нас, детей, пытались эвакуировать на Валдай. Но поезд остановил нарочный — он сказал, что впереди немцы, и нас развернули обратно на Ленинград. По дороге домой наш поезд разбомбили — вдруг налетели “Мессершмитты”, хотя на крышах вагонов были нарисованы кресты, было понятно, что это эшелон либо с детьми, либо с ранеными. Мы разбежались, кто куда. Кругом все горело, лежали убитые и раненые. Я побежал вместе с другими ребятами, нас собрали военные, и теперь уже на подводах повезли обратно в Ленинград. И когда нас уже везли обратно, я совершенно случайно встретил свою бабушку — иначе бы попал в детдом. 

— Моя мама была врачом. Из-за обстрелов она брала меня с собой на приёмы к больным. Она была блокадным доктором, работала в поликлинике. Хороший доктор — даже после войны люди её помнили и здоровались. Звали её Нина Осиповна. Она хромала, у неё была повреждена нога, поэтому на фронт её не взяли.

О быте в блокаду

— Мальчишками мы ходили на крыши и гасили зажигательные бомбы. Немцы сбрасывали зажигалки — мы их тушили. Вместе со мной до последних дней дежурил мой дед. Но в январе 1942 года он умер, мы отвезли его на угол Большого проспекта и 7-й линии, куда в эти морозные дни свозили всех мертвых. В феврале умерла бабушка, но у нас уже не было сил ее вывозить, мы ее оставили на лестнице, где ее забрали сандружинницы. 

— Продукты получали по карточкам. В магазинах были очереди, особенно зимой — морозы доходили до сорока градусов. Были случаи, когда в очередях воровали карточки. Если человек терял карточку — это было почти равносильно гибели. По карточкам давали примерно 125 граммов хлеба в день. Рабочим — немного больше. А кроме хлеба почти ничего не было.

— В самом начале войны разбомбили Бадаевские склады. Там горел сахар, он плавился, и люди потом собирали его остатки. Жизнь была очень тяжёлая.

О конце войны

— Когда война закончилась, особенно ничего не запомнилось. Открылись школы, дети пошли учиться, постепенно началась мирная жизнь. Продукты можно было покупать на рынках, но в основном меняли вещи, золото, драгоценности. Были спекулянты — у них было всё, но они брали только ценности. В такие тяжёлые времена всегда появляется такая категория людей.

Пожелание молодому поколению

— Нужно, чтобы новое поколение помнило историю. Чтобы не забывали, какой ценой всё досталось, как тяжело было людям в блокаду. Нужно не только помнить, но и быть готовыми при необходимости защищать то, что было завоёвано.

В Торонто Борис Еселевич Гуревич много лет являлся вице-президентом Канадской Ассоциации ветеранов Второй мировой войны из Советского Союза. 

Последние годы рядом с Борисом Еселевичем его верная спутница Елена, которая была вместе с нами, когда мы записывали это интервью и видео для акции “Голос блокады”.

На прощание я пожелала Борису Еселевичу и его супруге здоровья и долгих лет жизни.

Ирина Миньковская, Торонто